9870 St Vincent Place, Glasgow, DC 45 Fr 45.

+1 800 559 6580

Бернгард Гржимек. Животные рядом с нами

Фото

Бернгард Гржимек. Животные рядом с нами

ФотоЧЕЛОВЕКООБРАЗНЫЕ ОБЕЗЬЯНЫ И ИХ ДЕТЕНЫШИ. ГОРИЛЛА

Можно с уверенностью сказать, что людей, которые, подобно нам, много лет живут под одной крышей с гориллами, не так уж много. А между тем при таком близком общении с ними без конца открываешь в них что-то новое и начинаешь интересоваться всеми сведениями о жизни этих «страшных» лесных обитателей. Пишут же о них очень мало. И это тем более удивительно, что об их существовании знали с глубокой древности.

В 460 году до нашей эры, то есть более двух с половиной тысяч лет назад, из Карфагена вышел в море необычно большой по тем временам флот в составе шестидесяти весельных судов, на борту которых находилось тридцать тысяч финикийцев. Командовал флотом Ганнон, названный впоследствии Ганноном-мореплавателем. Пройдя Гибралтар, флотилия повернула на юг и, плывя все дальше и дальше вдоль африканских берегов, достигла широт теперешнего Камеруна. Раньше в такую даль еще никогда не забирались. Корабли попытались подняться вверх по Нигеру, но от порогов им пришлось повернуть назад. И вероятно, на территории нынешнего Габона экспедиции повстречались огромные, покрытые черной шерстью диковинные существа, похожие на человека. Скаля зубы, они угрожающе ворчали. Когда же карфагеняне по закоренелой привычке работорговцев попытались поймать нескольких из этих существ, то все они, не исключая и самок, оказали столь яростное сопротивление, нанося жестокие укусы, что пришлось их убить.

Ганнон повелел снять шкуры с этих удивительных, похожих на человека существ. Эти шкуры он привез в Карфаген, где их поместили в одном из храмов. Лишь через пять веков они предстали взорам римских завоевателей: так по крайней мере сообщает римский историк Плиний, погибший при извержении Везувия в 79 году нашей эры. Местные толмачи-переводчики сказали Ганнону, что столь удививших его диких существ называют гориллами. Были ли это и в самом деле гориллы, теперь уж никому не узнать наверняка.

Прошло очень много времени, пока до стран Европы вновь дошли вести об этих огромных человекообразных животных. В конце шестнадцатого века в плен к португальцам попал английский моряк Андреас Баттел, ему пришлось провести несколько лет в Западной Африке. В своих записках он приводит описание двух видов человекообразных обезьян, в которых без труда можно узнать горилл и шимпанзе. Он называет горилл «понго» и утверждает, что они обычно выжидают, пока люди покинут сооруженное ими кострище, и потом с удовольствием греются около него, однако у них недостает смекалки подбросить в огонь дров. Постепенно многое из рассказанного Баттелом о черных гигантах подтвердилось.

Первые шимпанзе были завезены в Европу в 1640 году. О других же видах человекообразных обезьян долго еще знали очень немного. В научных трактатах того времени горилл постоянно смешивают с орангутанами и шимпанзе. Лишь в 1860 году миссионер Соваж и путешественник Дю Шейю сделали более подробные описания человекообразных обезьян и привезли их черепа и шкуры. По словам Дю Шейю, гориллы — кровожадные обитатели девственных лесов — нападают на людей и убивают их. Он описывает их страшные физиономии, огромные фигуры, ужасающий рык и то, как гориллы перед нападением на человека барабанят кулаками по груди. Немудрено, что в течение полувека после этих описаний гориллу в сознании европейцев олицетворяло могучее, огромное и безобразное лесное чудище. Однако впоследствии в этом стали все больше сомневаться, и постепенно гигантские человекообразные обезьяны стали казаться миролюбивыми и почти доброжелательными.

И все же Дю Шейю, вероятно, не слишком сгустил краски: сталкиваясь лицом к лицу с таким огромным животным, как горилла, человек, располагавший несовершенным оружием середины прошлого века, вряд ли мог избавиться от чувства ужаса.

С живыми гориллами Европа познакомилась лишь в конце прошлого века. Честь их доставки принадлежит майору Доминику, которому с помощью чуть ли не тысячи негров удалось поймать сетями трех горилл. Две из них попали к Гагенбеку [Карл Гагенбек — известный в прошлом веке торговец животными.— Прим. ред.]. Одна прожила тринадцать, а другая семнадцать дней. Они, по словам Гагенбека, умерли в тоске по родине. Вероятно, мы не должны категорически отказывать в подобных чувствах взрослым животным.

Тогдашние зверинцы были очень плохо оборудованы. В берлинском Аквариуме, куда позднее на некоторое время поместили одну из горилл, ей давали «на завтрак несколько венских, франкфуртских или яуершских колбасок, или копченое мясо, сыр по-берлински или бутерброд. Охотнее всего горилла запивала его охлажденным белым вином». В обед она вначале выпивала чашку бульона, затем съедала рис или овощи, картофель, морковь или кольраби, варенную с мясом. Конечно, ничего подобного ей не приходилось есть у себя на родине. Теперь мы гораздо лучше знаем, как нужно кормить в зоопарках диких животных, и это заметно улучшило условия их содержания.

Из трех видов человекообразных обезьян шимпанзе встречаются наиболее часто. Они же выделяются особой подвижностью и умом и состоят с человеком в гораздо большей степени родства, чем, например, гориллы. В то же время изо всех приматов лишь гориллам, шимпанзе и человеку присущ ряд общих анатомических признаков, например наличие лобных пазух. Азиатский же орангутан состоит с нами в более отдаленном родстве. О таком же соотношении в родстве говорят и биохимические показатели: у человека и шимпанзе они очень сходны, у горилл уже заметно иные, а у орангутана существенно отличаются от человеческих.

Чтобы составить правильное представление о горилле, недостаточно однажды увидеть в зоопарке взрослое или молодое животное. Несмотря на короткие ноги, рост гориллы может достигать двух метров тридцати сантиметров. В 1930 году в Африке, в районе вулканического горного массива Вирунга, на территории национального парка одной научной экспедицией по специальному разрешению был убит самец гориллы. Он весил 325 килограммов, обхват грудной клетки составлял 185 сантиметров, а длина раскинутых в стороны рук — 3 метра. А ведь встречаются и еще более крупные гориллы с шириной плеч в 1 метр 10 сантиметров! Они выглядят колоссами по сравнению с людьми.

В филадельфийском зоопарке (США) жили две старейшие из содержавшихся в неволе гориллы: Бэмбу и Масса.

Тринадцатого мая 1951 года в нью-йоркском зоопарке во рву с водой утонул самец гориллы по кличке Макобо. Склонившись надо рвом, он упал в воду и камнем пошел ко дну, не попытавшись выплыть и не воспользовавшись канатами и лестницами, предусмотрительно закрепленными на стенках рва. Один из звероловов рассказывал мне, что даже маленькие африканские реки являются для горилл непреодолимым препятствием. А между тем умение плавать свойственно от природы большинству обезьян и почти всем другим животным. Только человекообразные обезьяны и человек составляют исключение.

В настоящее время на Земле еще живет примерно 15—20 тысяч горилл. Несколько маловато по сравнению с численностью людей. Большинство горилл обитает в девственных лесах Западной Африки, по берегам Гвинейского залива. Около 3 тысяч животных, а именно горные гориллы, сосредоточены в восточной части центральноафриканского вулканического горного массива, между озерами Иди-Амин-Дада (бывшее оз. Эдуарда) и Киву. Именно там, главным образом с целью охраны горилл, в 1925 году был создан заповедник «Национальный парк Киву» [Теперь он называется «Вирунга».— Прим. ред.]. Площадь этого заповедника составляет теперь около 800 тысяч гектаров. Гориллы селятся здесь на высоте от 3 до 4 тысяч метров. В 1955 году я побывал в тех местах. Горы покрыты тут густой лесной растительностью, скорее даже почти непроходимыми зарослями кустарника, полускрытыми в тумане и омываемыми постоянными дождями. Помню, что, пока я там находился, отовсюду текло и капало, и было так холодно и неуютно, что я искренне пожалел горных горилл и посочувствовал, что им приходится жить в таких условиях. Но, думая так, я, конечно, сильно очеловечивал их.

В 1953 году при помощи авиаписем, опросников и телеграмм я закончил перепись горилл, находившихся за пределами Африки в неволе. Их оказалось всего пятьдесят шесть — не так уж и много. Тридцать пять из них были самцами. Во время поисков мне удалось повидаться со многими из этих животных. В 1960 году Хонегер сделал новую перепись, которая установила, что число горилл, содержащихся в зоопарках, возросло до ста двадцати.

Почему же меня так волнует судьба этих гигантских человекообразных обезьян? Чтобы ответить на этот вопрос, я снова воскрешаю в памяти один из августовских дней, а именно тот день, когда я вернулся из поездки за границу. По примеру всех крестьян и директоров зоопарка я прежде всего решил навестить животных, а уже потом отправиться домой. У павильона хищников ко мне подошел наш самый молодой ученик и сказал, что к нам поступили три гориллы. «Ерунда,— ответил я ему,— ты, конечно, имеешь в виду шимпанзе». Ведь чаще всего в зоопарк попадают черные африканские шимпанзе. Гораздо более редки рыжие восточно-азиатские орангутаны. Детеныши же гигантских черных африканских горилл поступают крайне редко. В довоенной Германии лишь берлинский и франкфуртский зоопарки могли похвастаться тем, что у них живет по горилле. Томми из франкфуртского зоопарка благодаря заботливому уходу прожил там целых девять лет. Обе гориллы погибли в последние дни войны. Во франкфуртском зоопарке долго содержались одновременно все три вида человекообразных обезьян.

Согласно традиции, я, став директором, прежде всего восстановил, расширил и модернизировал обезьянник. В течение нескольких лет мне пришлось вести переговоры с правительством двух зарубежных государств о разрешении приобрести горилл. Как известно, в соответствии с конвенцией от 8 ноября 1933 года, к которой присоединились почти все африканские государства и тогдашние колонии, гориллы подлежат строгой охране. Отлавливать или убивать горилл, хотя бы и «в научных целях», разрешается лишь в исключительных случаях и с ведома высших властей страны. Только бывшая Французская Экваториальная Африка уступила напору охотников, включив горилл в список «Б», охватывающий подлежащих охране животных, на которых, однако, время от времени допускалась охота.

Разрешение на вывоз я наконец получил, а горилл все не было. И вдруг такое сообщение. Каким же я почувствовал себя счастливым, когда обнаружил, что это и в самом деле гориллы. Одному старому лесничему пришло, слава богу, в голову доставить на самолете прямо из девственных лесов Западной Африки во Франкфурт трех детенышей гориллы. Здесь он первое время даже спал вместе с ними, не отлучаясь от них ни на час. Узнав, что моя жена сама выхаживает привередливых младенцев человекообразных обезьян у нас дома, он продал их нашему зоопарку, отказавшись от предлагавшихся ему гораздо более высоких денежных сумм. Мы начали спешно устраивать жилище для них в одной из комнат. Но пока приготовления там не закончились, нам пришлось поместить горилл в жилой комнате, а самим переселиться на кухню, где мы и прожили целых десять дней. Но делали мы это охотно, ведь звериным детенышам нужна была такая же помощь, как если бы они были человеческими детьми. Ухватив руку или краешек юбки моей жены, они держались так крепко, что не хватало сил отцепить их.

Вспоминается, как однажды вечером задолго до описываемых событий моя жена Хильда и четыре маленьких шимпанзе сидели за ужином. На столе лежали бутерброды, фрукты и в том числе виноград, который особенно любила одна из шимпанзе — Ируму. Разумеется, она тут же съела виноградины, лежавшие на ее тарелке, а затем попыталась отнять несколько виноградин у своей подружки Инди, но Хильда запретила ей это. Несмотря на запрет, Ируму спустя некоторое время взяла за руку свою приемную маму и с надеждой подвела ее к тарелке Инди. Но ей не удалось смягчить мою жену. Наоборот, одну из виноградин Хильда положила на середину стола и стала наблюдать. Медленно и, казалось бы, совершенно невзначай рука Ируму стала приближаться к вожделенному плоду, и, когда она уже почти коснулась виноградины, жена кашлянула. Рука тотчас же исчезла. Однако теперь в игру включилась Инди. Как бы мимоходом она взяла листик салата и накрыла им злосчастную виноградину. А надо сказать, что Инди довольно равнодушна к этим вкусным ягодам. И вот теперь, так как, по ее мнению, Хильда не обратила на этот эксперимент никакого внимания, Ируму схватила листик салата, извлекла из-под него ягоду и быстро съела ее.

Я описываю этот случай потому, что сегодня утром получил письмо от одного школьного учителя. Ему хочется знать, что отвечать своим ученикам на вопрос, думают ли животные. Чтобы ответить на него, для начала пришлось бы задать уйму других вопросов. Прежде всего что понимать под животным — майского жука или человекообразную обезьяну? Естественно, что человекообразная обезьяна своим поведением, миром чувств и умом стоит гораздо ближе к человеку, чем майский жук, хотя и шимпанзе и майский жук — животные. Множеством экспериментов доказано, что приматы, как биологи по-научному называют обезьян, способны действовать обдуманно и осмотрительно, что они в некоторых отношениях разительно похожи на нас. Разумеется, это еще не делает их людьми. Для этого им, например, недостает языка как средства общения. Именно владение языком в первую очередь отличает нас от других живых существ [если не считать трудовой деятельности и способности к абстрактному мышлению.— Ред.].

Часто мне приходилось наблюдать, как люди самых разных профессий, видевшие в обезьянах лишь забаву для детей или для самых легкомысленных из взрослых посетителей зоопарка и относившиеся к этим животным весьма пренебрежительно, уходили от нас, глубоко задумавшись. Было ясно, что непосредственное знакомство с человекообразными обезьянами, которые живут среди людей, и с их поведением перевернуло их прежнее представление. Поэтому мне так хочется рассказать здесь о том, как детеныши горилл стали членами нашей семьи.

Томас, Карло и Рафики — это мальчики. Они попали к нам в возрасте от одного до двух лет и весили вначале от 6 до 8 килограммов.

«Рафики» на языке суахили означает «добрый друг». У этого малыша и в самом деле очень ласковый характер. Даже придя в ярость, он никогда не пытается укусить, что порой делают два других его соплеменника — Карло и Томас, да и дети тоже. Чем старше становились наши гориллы, тем более благородными казались они нам в сравнении с шимпанзе. Шимпанзе, самые близкие наши сородичи в мире животных, больше всего похожи на человека и, конечно, самые смышленые. Но им, увы, присущи и все столь типичные для человека пороки: злорадство, стремление подразнить и помучить, злоба. Гориллы в отличие от них гораздо более веселые животные, любящие поиграть, склонные к шуткам, хотя и грубым, с нашей точки зрения, и, в сущности, более добродушные.

Благодаря правильному питанию у Рафики за шесть недель отросли волосы, которых он, истощенный и худой, был лишен при поступлении к нам. Пока они были короткими, у него был очень забавный вид и он напоминал плюшевую игрушку. На протяжении нескольких месяцев лишь кончики его русых волос были черными, но в общем он выглядел светлошерстным. Подобная аномальная окраска и даже белые пятна не столь уж большая редкость у диких горилл. Правда, на пятом году жизни Рафики уже почти не отличался цветом шерсти от своих товарищей.

Мы приобрели для гориллят детскую коляску, но, конечно, не потому, что стремились совершенно уподобить их человеческим младенцам. Дело в том, что моя жена, с ее хрупким телосложением и весом всего сорок шесть килограммов, лишь с трудом могла удержать на руках трех малышей сразу. Маленьким гориллам очень понравилась коляска, и они, пока мы ее возили, мирно дремали в ней, словно дети. Но как только экипаж останавливался, они тут же покидали его, тем более что сделать это детенышу обезьяны гораздо легче, чем ребенку, потому что, карабкаясь, он использует не только руки, но и ноги. Томас, самый старший из всех троих и, может быть, поэтому преисполненный особого достоинства, вскоре сообразил, что коляску можно опрокинуть, если свеситься далеко вперед, держась при этом за ее ручку. Порой же он развлекался тем, что раскачивал коляску, словно качели, нимало не беспокоясь при этом о судьбе спящих братцев, которые подчас вываливались на землю.

Когда Хильда выходила с питомцами на лужайку, то они начинали хлопать в ладоши, приглашая ее поиграть. Иногда Карло и Томас начинали энергично бегать друг за другом, как бы играя в горелки.

Карло очень любил, когда его брали на руки. Охотник, привезший их, даже подозревал, что у малыша повреждены внутренности, тем более что Карло и ходить-то не мог как следует. Но позднее выяснилось, что он попросту еще слишком мал, чтобы ходить: осмотр его зубов показал, что ему не было еще и года. Первые несколько месяцев Карло предпочитал сидеть на коленях у Хильды и с тихой радостью играть ее пальцами. Гориллята сразу же прониклись трогательным доверием к нашей крупной псине — боксерше Асси. Они совсем не боялись Асси, шлепали ее по морщинистой, добродушной морде, пытались залезть ей на спину. И Асси снисходительно играла с ними, даже если эти маленькие, но дюжие лесные дикари грубо хватали ее за ноги или за челюсти.

Сначала они терпеть не могли, если им вытирали нос — злились и пытались кусаться. Но потом они свыклись с этой процедурой и стали сами подставлять свои широкие и короткие носы.

Томас всегда был склонен к грубым шуткам: он подстерегал момент, когда Хильда садилась на корточки, и, внезапно подскакивая, пытался опрокинуть ее наземь. Не было предела его восторгу, когда она для вида беспомощно барахталась, якобы не в силах подняться. Тогда он с видом победителя вскарабкивался на нее и барабанил кулаками по ее телу.

Разумеется, что порой детеныши горилл ссорились и дрались между собой. Если это случалось, то Хильде приходилось все бросать и во весь дух бежать в их комнату. В эти моменты в ушах звенело от криков и визга, ибо наши шимпанзе Катрин и Уши с восторгом ввязывались в любой скандал. Иногда перед нами открывалось совсем уж неожиданное зрелище. Так однажды мы увидели, что Рафики, самый маленький, но и самый хитрый, испуганно крича, сидит на одной из настенных полок, а толстый неуклюжий Томасик, размахивая руками, расхаживает внизу, явно радуясь, что его персона внушает такой страх.

Томас вначале боялся посторонних людей. Если приходил кто-либо чужой, не являвшийся членом семьи, то он тотчас же забирался в самый дальний угол квартиры. Приводили гориллят в трепет и ссоры крикливых шимпанзе, которые были слышны за квартал от дома. В это время гориллята, совершенно оробев, жались друг к другу и молча обнимались. Первое время Томас боялся даже моего сына Михаэля. Он начинал плакать каждый раз, когда ему приходилось оставаться с ним в комнате наедине. Но едва поблизости оказывалась Хильда или наша милая домработница Эльза, как он тут же нахально пытался его укусить. Когда мы с Михаэлем в последний раз уехали в Африку, то Томас почувствовал себя героем. Он носился по всей квартире, не желая возвращаться в свое жилище к братьям, но стоило лишь громко произнести: «Михаэль», как он тотчас же убегал. Правда, со временем это перестало помогать, и тогда Хильде в критических случаях приходилось обращаться в канцелярию зоопарка, находящуюся этажом ниже, откуда приходил один из служащих, которого Томас боялся.

Несмотря на отдельные недоразумения, кончавшиеся взаимными потасовками, гориллята искренне любили друг друга. И когда однажды Карло увезли на машине — ему нужно было сделать рентгеновский снимок,— Томас проплакал полтора часа, а под конец загадил все вокруг, потому что у человекообразных обезьян, да и вообще у многих высших животных, впрочем, как и у нас, душа находится в таинственной связи с кишечником.

Все три горилленка не любят ни шоколада, ни конфет, ни пирожных. Зато они с таким наслаждением вгрызаются в лимоны, что при одном виде этого сводит рот. Они всегда готовы лакомиться ветками вербы, луком и чесноком. Почти сразу они доверчиво научились пить из ложечки любое лекарство, как бы оно ни было отвратительно на вкус — необходимая мера, чтобы предохранить их от заболеваний, потому что взрослых горилл невозможно приучить к этому.

Им знакомо множество чудесных игр. Томас хватает вас за руки, желая, чтобы его покачали. Если же мы отказываемся, то, раздосадованный, он пытается укусить. Но кусается он несильно, если же уж очень разозлится, то норовит схватить за ногу. В разгаре игры он, озорничая, начинает бить обеими ладонями по вашему лицу. Иногда все трое в упоении и блаженстве выстраиваются в ряд, дубася себя кулаками в грудь, а зачастую колотят и по стене, лишь бы только гремело посильнее! Правда, у маленького Карло эти знаменитые горилльи жесты долго не получались, и лишь через несколько месяцев он, прислонившись спиной к стенке, попытался воспроизвести их, но и тут потерпел неудачу и лишь хлопал себя по брюху ладонями. Стоило же ему протянуть руку к груди, как он шлепался на пол.

Нам приходилось быть всегда начеку и вести себя так, чтобы гориллятам не показалось, будто кто-то обижает их «маму»— Хильду, ибо они тут же бросались на защиту, кусая «негодяя» куда и как придется. Впрочем, шимпанзе поступают точно так же.

Если гориллятам что-то не по нраву, то они прежде всего издают отрывистый звук «э». Этот звук, выражающий раздражение, непроизвольно произносят и все люди вне зависимости от того, на каком языке они изъясняются. Это один из многих стереотипов инстинктивного поведения, общих для человека и человекообразных обезьян, понимающих его без труда.

Рафики — создание странное. Его окраска не вполне черная, скорее он темно-русого цвета. Иногда он играет один, и тогда носится по кругу на четвереньках, наверное, не менее десяти раз кряду. Если его укачивают на руках, то, испытывая истинное счастье, он блаженно закрывает глаза. Все трое любят, когда их щекочут, и, сопротивляясь изо всех сил, в то же время смеются, охотно подвергаясь этой процедуре.

Томас всегда стремится обратить на себя внимание. Если я сижу на полу, то он, шумно топоча, бежит в мою сторону и, поравнявшись со мной, с грохотом ударяет по полу деревянной кеглей.

Каждый из них приглашает к игре по-своему. Карло, например, тихонько подходит к Хильде сзади и слегка кусает ее, безошибочно достигая того, что ему нужно: Хильда устремляется в погоню за ним.

Прошлой зимой гориллятам пришлось надевать вязаные свитера, чтобы защитить их от холода в промозглую и ветреную погоду. Вначале эти шалуны упорно не желали подставлять свои головы и всячески ускользали от шерстяных «удавок», но через несколько дней они сообразили, что надевание свитера означает прогулку в коляске. И в дальнейшем они уже сами протягивали свои черные как смоль руки, прося одеть их.

Перелистывая свои записи, я вспоминаю, что Томас раньше боялся бегать в одиночку по квартире. Теперь нам кажется это невероятным, а в ту пору он тянул нас за руку к комнате животных, чувствуя себя там увереннее всего. Если Хильда не хотела следовать за ним, то он просовывал голову меж ее коленей и, охватив руками ее ноги, толкал ее изо всех своих сил.

А вот как он играл, качаясь на качелях. Усаживаясь на них, он ждал, чтобы я как следует раскачал его. После этого всякий раз, приближаясь ко мне, он пытается ухватить меня за волосы и затем осматривает руки, проверяя, не осталось ли в них нескольких моих волосков. А ведь моя шевелюра и без того была не так уж пышна. Плут блаженствовал, если к тому же ему удавалось стукнуть меня по голове или плечу. Когда качели, раскачавшись как следует, поднимались почти до настенной полки, он хлопал по ней ладонью или пытался, схватив одного из братцев, стащить его вниз.

Мы давно отучили их от скверной привычки таскать кошку за хвост или пытаться укусить собаку, чтобы потом мгновенно убежать. Но до сих пор Томас, несмотря на все наши запреты, постоянно вырывается во время вечернего туалета из рук Хильды, с грохотом влетает в мой рабочий кабинет и, быстро обегая его, вышвыривает ловким и энергичным движением половину книг с нижней полки. Если при этом его никак не удается выставить, то мы с Хильдой попросту выходим в коридор, намереваясь плотно закрыть за собой дверь. И в тот же миг наш маленький храбрец превращается в трусишку, который, жалобно крича, бежит за нами, стремясь выскочить из кабинета раньше нас.

Гориллы даже теперь, когда каждая из них весит всего тридцать-сорок килограммов, обладают твердыми как сталь мускулами и необычайной силой. Стоит только не закрыть дверь как следует, как Томас прислоняется к ней спиной, берется двумя руками за решетку и попросту снимает дверь с петель. Успокаивает лишь то, что с годами, по мере того как растут его силы, он становится все более добродушным, дружелюбным и сердечным. Но нам приходится очень считаться с ревностью наших приемышей. Например, Карло, если Хильда играет с Томасом и Рафики, злится, ругается, пытается укусить. В свою очередь Томас из одного лишь желания подразнить Рафики начинает его колотить. Тот выходит из себя, впадает в ярость, а Томасу только того и надо, и он расплывается в улыбке. Наконец Рафики успокаивается, но его мучитель тут же наносит ему новый удар. Никогда нельзя угадать, что у Томаса на уме, так как, уже задумав какую-нибудь шалость, он сохраняет на своем лице совершенно серьезное выражение.

Все трое с их мощными мышцами похожи на борцов, играющих ради забавы в «лови-хватай». Чем сильнее становится Томас, тем больше ему нравится возиться с Михаэлем. Если в увлечении он укусит слишком больно, то стоит Михаэлю лишь вскрикнуть «ай», как Томас разжимает зубы. Несмотря на то что Томас по-прежнему боится выходить из квартиры без провожатого, увидев недавно, что Михаэль уходит, он бегом спустился за ним, пробежав все девяносто шесть ступенек, и пока мой сын садился в машину и она отъезжала, малыш, громко крича, стоял на крыльце. Томас и теперь охотно садится на колени к Михаэлю, требуя при этом, чтобы Михаэль обнял его руками. Если сын не делает этого, то Томас своими сильными лапами охватывает руки Михаэля и кладет их на свое толстое брюхо. Он может повторять это без устали и столь сильно, как тисками, сжимает руки сына, что ему лишь с большим трудом удается освободить их.

Когда один из гориллят впервые в жизни увидел в темной комнате большую красную восковую свечу с ее колеблющимся пламенем, он сел перед ней и долго задумчиво смотрел на нее.

Из нашей квартиры на шестом этаже далеко видны крыши домов и улицы Франкфурта. И когда вечером темнеет, наши питомцы обычно подходят к окну и, широко раскрыв глаза, обозревают огни и фары машин, скользящие внизу над асфальтом. Чтобы они не утомлялись от столь длительного созерцания, мы ставим для них стулья, как перед сценой театра.

Спят гориллы иначе, чем шимпанзе. Зачастую, сев к стене, они прислоняются к ней плечами. Веки их постепенно тяжелеют, глаза слипаются, и они засыпают, свесив черные головки на грудь. У каждой из обезьян есть постелька с одеялом, но лишь некоторые из шимпанзе пользуются ею. Томас же засыпает, когда голова Рафики покоится на его плече, а сам он обнимает братца. После того как наши питомцы из Африки уже заснули, Хильда еще раз тихонько входит к ним взбить постели и позаботиться о том, чтобы на следующее утро перед каждым из них лежали фрукты и хлеб. Едва она начинает укладывать Рафики, как Томас приходит в беспокойство. И лишь снова обняв его, Томас начинает дышать ровнее. Наши питомцы спят глубоко и спокойно.

Итак, нам удалось воочию убедиться, насколько ласковы человекообразные обезьяны, и можно лишь возмущаться сообщениям об охотниках, которые утверждают, что они застрелили ту или иную гориллу в порядке самозащиты. Ученые всего мира теперь знают, что никогда ни один из этих столь могучих самцов гориллы не нападает на человека, если только он не придет в крайнее отчаяние от преследования охотников или попав в засаду. Гориллы очень робки и всегда предпочитают спасаться бегством, прежде чем их удается заметить.

Вот почему я не привожу здесь привычных, нагоняющих страх историй о лесных чудовищах, якобы воинственно скалящих зубы, барабанящих себя в грудь и к тому же похищающих женщин. Горилл следует пристально изучать, так как по степени родства с человеком они занимают второе место среди всех животных и знание их повадок и образа жизни могло бы пролить свет на многие моменты нашей собственной предыстории. Нам, например, известно, что гориллы — хорошие семьянины. Но мы в точности не знаем, моногамные или полигамные у них семьи, каким образом гориллы объясняются между собой, есть ли у них постоянные места обитания, в каком возрасте наступает у них зрелость и какова средняя продолжительность их жизни. Лишь зная жизненные потребности какого-либо вида диких животных, мы можем уберечь их от истребления на воле. Все эти сведения о диких животных мы узнаем, лишь наблюдая их в зоопарках.

В последние годы горилл в зоопарках стало больше. С одной стороны это объясняется быстрым ростом людского населения Африки. На родине горилл в прежде девственных лесах возникают поселения, распахиваются земли. Испытывая недостаток в питании, обезьяны опустошают поля, и возмущенные земледельцы убивают их, пренебрегая законами об охране этих ценных животных. Вероятно, на Земле никогда не водилось больше нескольких десятков тысяч горилл. В ближайшие же десятилетия их численность заметно сократится. Им, как и большинству других крупных животных, грозит вымирание.

Но есть и некоторые обнадеживающие моменты. Раньше, когда погибала самка человекообразной обезьяны, то ее оставшиеся без помощи младенцы, как правило, умирали. В наше время у них гораздо больше возможностей выжить, чем раньше. С одной стороны, это объясняется тем, что даже в центральной Африке стали доступными такие лекарства, как пенициллин, ауреомицин и тому подобное. А еще важнее то, что теперь повсюду можно достать молочные концентраты и продукты детского питания, которыми можно вскормить детенышей обезьян. Но самый важный фактор — перевозки самолетом. Детеныши горилл ранее почти не выживали из-за плохого ухода в течение многонедельного пути к побережью и еще более длительного плавания на пароходе. Они или вовсе не попадали в зоопарк, или попадали нежизнеспособными. А теперь через день или два они оказываются в зоопарке, который обеспечивает им по меньшей мере такой же уход, как в современной детской больнице.

Горилл среди животных в процентном отношении так же мало, как и миллионеров среди простых людей. Может быть, поэтому специалисты знают всех живущих в зоопарках горилл по именам.

Самой крупной гориллой считается Фил из Сент-Луиса (США). В свои пятнадцать лет он весит почти два с половиной центнера. Самец гориллы Альфред прожил в бристольском зоопарке (Англия) восемнадцать лет, а берлинец Бобби — семь лет. Известие о смерти Бушмена, жившего в одном из зоопарков Чикаго, обошло все дневные немецкие газеты. Этот великолепный черного цвета самец с широкой грудной клеткой и стройными бедрами отличался идеальным сложением. Когда по недосмотру служителя он как-то удрал из клетки, его удалось вернуть лишь с помощью маленькой змеи и черепахи. Дело в том, что, как теперь установлено, все человекообразные обезьяны испытывают необъяснимый страх перед рептилиями. После смерти Бушмена чикагские ученые тщательно исследовали его органы и установили, что двадцатитрехлетняя горилла погибла от разновидности бери-бери, то есть от авитаминоза. Очевидно, гориллы испытывают особенно большую потребность в витаминах группы В, которых много в мясе. Однако, по сообщениям охотников и исследователей, которым приходилось вскрывать в Африке желудки мертвых человекообразных обезьян, они питаются исключительно вегетарианской пищей. Тем не менее сотрудники зоопарков порой замечали, что некоторым из горилл нравится мясо. Чем же это объяснить? По-видимому, дело здесь вот в чем. В кишечнике живущих на воле человекообразных обезьян существует множество микроорганизмов, расщепляющих растительную клетчатку в превращающих ее в белок. Источником белка служат и сами микроорганизмы. Но как только гориллы и шимпанзе оказываются в неволе, флора их кишечника изменяется. Это и порождает внезапное вожделение к мясу у некоторых человекообразных обезьян. Учитывая причину гибели знаменитого Бушмена, в большинстве зоопарков гориллам время от времени стали давать бифштексы, вареную птицу и почти постоянно яйца.

Второй по старшинству долгое время была горилла по кличке Соланж, прожившая в парижском зоопарке двадцать четыре года. Каждый день она съедала по бифштексу. Месса и Бэмбу были приобретены филадельфийским зоопарком одновременно и когда они были в младенческом возрасте. Лишь через несколько лет выяснилось, что Месса тоже самец. Такая ошибка вовсе не редкость, так как у горилл в младенчестве половые органы малы и недоразвиты. Даже базельскую гориллу-самку по кличке Ахилла первые три года звали Ахиллесом.

В цветном американском фильме под названием «Могамбо» была впервые запечатлена на пленку живущая на воле семья горилл. Для этого в конце января 1953 года была создана специальная экспедиция, направившаяся в бывшую Французскую Экваториальную Африку, где в окрестностях деревни Ока, что находится у реки Санга (приток Конго), с помощью большого количества местных жителей, выступавших в роли загонщиков, удалось изолировать семью горилл вместе с участком леса, в котором они обитали. Территория съемок была обнесена металлической сетью, увешанной для устрашения горилл пестрыми тряпками и опутанной проводами, через которые пропускался электрический ток. Обезьяны были обеспечены пищей и прожили в такой обстановке все десять дней, необходимые для съемки.

Почти сразу же внутри ограды была найдена молодая мертвая горилла. Вскрытие трупа, проведенное французским врачом, членом экспедиции, не помогло установить, что послужило причиной ее смерти. Врач предположил, что животное укусила кобра, которую незадолго до этого видели поблизости. Вероятно, во всеобщей суматохе, вызванной облавой, горилла подошла к змее слишком близко. Другую обезьяну-самца, весившего пятьдесят пять килограммов, пришлось застрелить из пистолета в тот момент, когда он у подножия дерева, на которое в страхе забрались остальные взрослые обезьяны, начал душить трех-четырехлетнего детеныша. Причиной такого злобного поведения, быть может, послужило излишнее возбуждение, связанное с облавой. Еще два крупных самца, каждый из которых весил не менее ста двадцати килограммов, попытались напасть на кинооператоров. Надо заметить, что операторы, несомненно, раздразнили горилл, чтобы сделать съемки интереснее. Но грозно атакующие обезьяны всякий раз останавливались в одном-двух метрах от сети, ограничиваясь яростными угрозами, вздыбив шерсть и пронзительно крича.

Семья состояла из девяти обезьян. В нее входили старый и взрослый самцы, подросток, четыре крупные самки и два малыша. Видимо, при попытках изоляции этой семьи от нее отделили часть ее членов, поскольку обычно семьи горилл бывают многочисленнее.

Больше недели участники экспедиции могли, по сути, впервые наблюдать, как эти столь похожие на человека существа отыскивают пищу, общаются между собой, готовят себе место для сна под деревьями. Старый самец всегда засыпал, обняв двух взрослых обезьян...

Из пищи гориллам на выбор предложили бананы и ананасы. Ананасам было отдано явное предпочтение, а так как гориллы съедали на удивление много, то приходилось изрядно потрудиться для доставки к месту съемок целых гор ананасов. Старый самец брал подброшенные фрукты и, сорвав с них кожуру, раздавал членам семьи. Вначале этот глава семьи всякий раз улаживал то и дело возникавшие среди животных споры. Но к концу первой недели нервозность среди обезьян стала все больше возрастать, что проявлялось в драках и взаимных увечьях. Расхаживая по пятачку леса, группа горилл все с большей яростью ломала и вытаптывала подлесок и кустарник, так что через восемь дней прямоугольник размером пятьдесят на тридцать метров оказался почти лишенным растительности. Уцелело лишь несколько деревьев. Вынужденные находиться на вытоптанной земле, животные испытывали явные мучения, которые усугублялись в солнечную погоду. Казалось, они испытывают панический страх. Наконец ограждение убрали, вернув взрослым гориллам свободу. Однако животные не сразу воспользовались ею. Прошел почти час, пока самки решились удалиться. Вожак же просидел тут до ночи.

Эксперимент показал, что, изолировав группу горилл в девственном лесу, в принципе можно удерживать ее и более длительное время, а пожалуй, даже и сколько угодно. Но для этого изгородь вольеры, которую днем и ночью должна охранять цепь сторожей, нужно постепенно передвигать, чтобы в ней всегда оказывались свежие растения. Но в любом случае дело это довольно хлопотное и дорогостоящее.

Читать книгу дальше: СКУНС — ЗВЕРЬ ДОБРОПОРЯДОЧНЫЙ И ЛАСКОВЫЙ

РАЗДЕЛЫ
САЙТА

Индекс цитирования