9870 St Vincent Place, Glasgow, DC 45 Fr 45.

+1 800 559 6580

Семейство: Raphidae † = Дронтовые

Фото

СУДЬБА «МАВРИКИЙСКОГО ЛЕБЕДЯ»

По-научному эта птица называлась Didus ineptus, и жила она на острове Маврикий. Иначе говоря, «жил-был дронт»... Нет, если хорошенько подумать, так начинать не стоит, ведь история дронта — быль и такое начало окажется ненаучной примитивизацией. Давайте будем более точными.

Фото

Во времена, когда ледниковая эпоха захватила высокие широты, на Маврикии, или Зваанейланде, или Иль-де-Франсе жила крупная нелетающая птица из отряда голубиных и называлась додо, или додоерс, или дронт, но так же и dinde sauvage, gekapte Zwaan, Walchvogel или значилась под некоторыми другими именами, а по-научному Didus ineptus или Raphus circullatus, что в строгом научном смысле одно и то же, но хронологически Raphus circullatus идет первым.

Наконец-то разобрались. Такое название полностью соответствует требованиям, предъявляемым к газетчикам, — все факты должны кратко излагаться в первых двух абзацах.

Фото

Но я не могу избавиться от ощущения, что кое-кому из читателей уже известны эти факты, и им не захочется читать дальше. И лучше мне заварить всю эту кашу снова, на сей раз с точными отсылками и исходными данными.

К востоку от Мадагаскара, протянувшись вдоль 20 параллели к югу от экватора, лежат три довольно крупных острова. Сейчас они называются Реюньон, Маврикий и Родригес. Эти Маскаренские острова знамениты тем, что они были родиной птицы додо и ее сородичей.

Недостаток места не позволяет нам рассказывать об истории Маскаренских островов, наполненной бесчисленными загадками — неясностями, поэтому обратимся к дронтам. Первыми об их существовании сообщили голландцы, они же привезли первыми и живые образцы в Европу. Здесь их запечатлели художники, по большей части голландские, но, к сожалению, не очень точно.

Однако самую грубую ошибку совершили англичане. Около 1637 года живой маврикийский додо был доставлен в Англию. Он прожил здесь некоторое время, а после его смерти было сделано чучело, его поместили в 1656 году в музей Трэйдескант в Лондоне. Несколько десятилетий спустя чучело додо перевели в музей Ашмолин в Оксфорде. Это произошло в 1683 году — как мы теперь знаем, через два года после того, как последний живущий додо был зарисован на Маврикии неким Бенджамином Гарри.

В 1755 году куратор музея Ашмолин решил, что изъеденное молью чучело наносит урон его прекрасной коллекции, и распорядился выбросить додо на помойку. В последний момент кто-то оторвал голову (частично разрушившуюся) и одну ногу (в прекрасном состоянии). И сейчас это, пожалуй, редчайшие из зафиксированных образцов.

Но даже эта краткая история содержит один поразительный факт. Первым ученым, включившим додо в 1605 году в числе экзотических птиц в книгу по естественной истории, был Карл Клузиус. Позже Карл Линней дал птице научное название, и, совершенно естественно, додо вошел в зоологические труды Бюффона во Франции и Блюменбаха в Германии.

Но к 1800 году никто уже не видел додо. Доступные рисунки не казались убедительными. Мало того, что они выглядели карикатурно, они еще и не совпадали друг с другом.

Некоторые ученые, пытаясь навести порядок и вымести мусор из научной литературы, начали сомневаться, а была ли вообще когда-нибудь такая птица?

Во всяком случае, Дж. С. Дункан из Оксфорда счел необходимым в 1828 году написать работу, озаглавленную: «Сводный обзор данных, в соответствии с которыми натуралисты считают, что факт существования додо, или на острове Иль де Франс, или близлежащих островах, было возможно до недавнего времени». Можно сказать, что мистер Дункан спас додо от вторичного исчезновения — на сей раз из научной литературы.

Но давайте обратимся к первоисточникам. Первым, кто написал о додо, был голландский адмирал Якоб Корнелисзоон ван Нек, который прибыл на Маврикий во главе эскадры из восьми кораблей. Четыре из них вернулись в Голландию в 1599 году, остальные четыре — в 1601-м. Описание, сделанное адмиралом вам Неком, появилось на голландском в 1601 году, в том же году было переведено на английский, французский и латынь, а годом позже — на немецкий языки.

Несмотря на этот опубликованный труд, остается ряд неясных вопросов. Возможно, оригинальные записи были сделаны еще на борту корабля, потом они были снабжены подробностями, чтобы придать повествованию вид, пригодный для публикации — мы не знаем, сделал ли это сам адмирал, или его издатель. Далее, один старый натуралист, который никогда не покидал Европы, дал описание додо; этот натуралист говорил, что скопировал описание с оригинального дневника адмирала ван Нека, но этого описания нет ни в одном из известных изданий этого дневника.

Отрывок из дневника адмирала, в котором содержится первое упоминание о додо, гласит:

«Голубые попуган, весьма многочисленные здесь (имеется в виду Маврикий. — Авт.), как и другие птицы; среди них есть одна, весьма приметная по размерам, ибо больше наших лебедей, с огромной головой, до половины покрытой перьями, как бы капюшоном. У этих птиц нет крыльев, вместо которых три или четыре черноватых выдающихся пера. Хвост состоит из нескольких мягких загнутых внутрь перьев пепельного цвета. Этих птиц мы называли «валфогель», потому как чем больше и дольше их варишь, тем тверже и безвкуснее они становились. Тем не менее, их брюшко и грудка приятны на вкус и легко перевариваются».

Голландское слово «валфогель» в буквальном переводе означает «тошнотворные птицы», но это ведет к одной из многочисленных ошибок, которые сопровождают краткую историю додо.

Спустя два столетия в немецких книгах появилось утверждение, что на Маврикии водились так называемые «лесные птицы». Возможно, на Маврикии водились, да и сейчас водятся, различные лесные птицы, но «лесная птица» — «валфогель» — это был всего лишь неправильный перевод голландского слова. Дело в том, что в те давние времена в любом языке правописание было еще весьма неупорядоченным, так что, возможно, кто-то предложил, что слово «wafgh» — всего лишь неправильное написание слова «Waldt», а в те времена немецкое слово «Wald» — «лес» часто писали как «Waldt».

Поскольку мы уже коснулись вопроса о названии птицы, постараемся по возможности рассеять возникающие и здесь трудности — как будто других трудностей не хватает.

В одной из последних,очень подробных работ о додо — автором ее является маркиз Масауйи Хашисука — было зафиксировано не более, не менее, как семьдесят девять разных наименований додо. Но путаница не столь велика, как можно было бы предположить, взглянув на это число, ибо названия легко классифицируются по нескольким группам.

В одну группу входят названия, стремящиеся к описательности. По большей части это французские наименования, как, например, austrache eneapuchonne (страус в капюшоне) и cygne capuchonne (дикий индюк). В другую группу вюодят правильные и неправильные переводы голландских названий. Сами голландские названия представляют собой либо варианты на тему Walghvogels, либо описательные названия, сходные с только что упомянутыми французскими.

Еще два слова представляют собой нечто вроде «эксклюзивных названий». Первое — додо, с такими вариантами как dodaars или dodaarts, второе — дронт (dronte).

Вполне вероятно, что название «додо» имеет португальские корни, поскольку в письме, написанном в 1628 году Эммануэлем Олтэмом, говорится об «очень странных птицах, которых эти португальцы называют dodo».

Тот факт, что Олтэм написал два этих слога отдельно, «наводит на подозрения», как выражается одна моя знакомая французская леди, поскольку такое разделение меняет произношение (дело в том, что слово «dodo» по-английски произносится как «доудоу», хотя в русской транскрипции уже утвердилось написание буквенное, а не по правилам английского произношения. Если же по-английски эти два слова произносить раздельно, то получится «дуду» — пер.). Так что подозрения возникают — или, точнее, проявляются отчетливо — поскольку на староголландском или старонемецком на-зания писались как doedoe или dudu, что в обоих случаях, произносилось как «дуду». Поскольку у такого слова нет реального значения ни в одном из языков, стало быть, можно со всей определенностью утверждать, что название это имитировало крик птицы.

Голландские варианты dod-aars или dod-aers достаточно понятны для людей, говорящих по-английски, особенно если вспомнить описательное замечание, сделанное на голландском — «ende heeft cen rond gat» («и у птицы толстый огузок» — как сообщал нам ван Нек) или «rond van stuiten» («круглая корма» — как написал капитан Биллем ван Вест-анден в 1602 году). (Автор, видимо, имеет в виду английский глагол «dodder» — «ковылять, переваливаться с ноги на ногу». — Пер.).

Однако происхождение слова дронт, которое одинаково часто, наряду с додо, встречалось как в голландских, так и в немецких источниках, до сих пор объяснить не удалось. Англичанин Эйч. И. Стрикленд, который написал в 1848 году первую книгу о додо — эта книга до сих пор великолепно читается — предполагает, что этот термин был создан датскими моряками на основе глагола «drunte», что означает «медленно передвигаться». Это весьма вольное допущение, поскольку как раз датчане, в отличие от многих, ничем не поспешествовали истории нашей; к тому же вообще неизвестно, правильно ли подобное определение. Мы ведь просто не знаем, действительно ли додо были медлительны, нет ни одного свидетельства в пользу подобного предположения.

Голландский зоолог А. С. Оудеманс — тот самый, который написал 600-страничную книгу о Морском Змее — указывал в другой своей книге, посвященной исключительно додо, что в среднеголландском языке существовал глагол «dronten»—(ныне это слово считается неприличным. Но тогда оно имело значение «обрюзгший» или «раздутый», «надменный, чванный»), и это предположение звучит куда правдоподобнее. Профессор Оудеманс считает, что название дропт было образовано именно от этого слова.

История будет неполной, если не упомянуть о тех птицах, которые были вывезены с острова живыми. Если бы не случайное замечание в дневнике Питера Манди — он служит в «Ист-индийской компании» с 1628 по 1634 год — мы бы так никогда и не узнали, что две птицы были привезены в Индию. Но его запись вполне определенно гласит: «Додо, странные птицы, в два раза больше, чем гуси, но неплавающие и нелетающие, имели раздвоенные лапы; я видел двух из них в Шуратте (первое британское поселение в Индии, основано в 1612 году, — Авт.), птицы были привезены оттуда (с Маврикия. — Авт.).

Так же существует и случайное упоминание о том, что одна из птиц была вывезена в Японию, но несмотря на многочисленные попытки японских ученых найти упоминание об этом в японских хрониках и книгах не удалось.

Опираясь, с одной стороны, на подобные сообщения и, с другой, на зарисовки или сообщения о существовавших рисунках, сделанных с натуры, доктор Хашисука насчитал двенадцать особей додо, доставленных с Маврикия в Европу: одна попала в Италию, две — в Англию, и девять (пять мужских особей и четыре женских) — в Голландию.

В других книгах, особенно в работах, в которых к рисункам относятся как к рисункам, а не как орнитологическим иллюстрациям, обычно упоминается большое число. Но, возможно, это объясняется тем, что в расчет берутся рисунки и картины, сделанные с более ранних рисунков. По большей части это происходит из-за того, что подсчитавшие не делали различий между серым мав-рикийским додо и подобными птицами, доставленными с других Маскаренских островов.

Но ни один из списков, как образцов, так и рисунков, не может считаться окончательным. В 1914 или 1915 году немецкий ученый доктор С. Киллерманн предпринял систематическую охоту на додо по музеям, библиотекам и картинным галереям, и открыл около полдюжины рисунков, которые раньше не учитывались. Возможно, и сейчас кто-то может повторить успех Киллерманна — если есть желание, время и деньги. Как уже упоминалось, Клузиус скопировал свое описание с потерянного оригинала дневника ван Нека. Возможно, и этот дневник еще где-то существует. Также известно, что некий безымянный художник, который плыл на одном из кораблей эскадры под командованием адмирала Волфарта Хармансзоона, сделал несколько зарисовок додо с натуры, когда корабли прибыли на Маврикий в 1602 году. Оригиналы сейчас «утеряны», но, может, кто-то найдет и их.

Подобным же образом считается утерянным одно из нескольких написанных маслом изображений додо, сделанных Роландом Савери.

Короче говоря, хотя поле деятельности в поисках додо уже давно — не целина, почва для усердного исследователя еще достаточно плодородна.

Одна из ранних и лучших зарисовок маврикийского додо с натуры — это рисунок карандашом и чернилами, сделанный Андрианом ван де Венне. Он был сделан в 1626 году. Именно это изображение кажется нам сейчас стандартным изображением додо. Тем не хменее, именно профессор Оудеманс первым осознал, что у додо, должно быть, существуют два «стандартных вида» — один для периода, когда додо нагуливал жир, и другой — для периода голодания. Это допущение проясняет некоторые старые зарисовки, которые выглядят как карикатуры; последнее впечатление подтверждается еще и тем, что некоторые из рисунков были сделаны с додо в период линьки.

Идея Оудеманса дает возможность выстроить все эти рисунки в определенной логической последовательности: до линьки, в разгар линьки, после линьки, в «толстый» и «тощий» периоды. Но почему птица, жившая на тропическом острове, где запасы пищи примерно одинаковы в любое время года, должна в определенные периоды проходить через стадию нагуливания жира — это пока объяснить не удалось.

Маврикийский додо исчез между 1681 (в тот год прозвучало последнее упоминание о живом додо) и 1693 годами, когда впервые додо не был упомянут в сделанном на месте списке животных острова. К 1750 году люди, жившие на острове, даже и не знали, что на Маврикии была когда-то такая птица.

Спустя столетие жил на Маврикии человек, который был очень усердным натуралистом. Этот человек, Джордж Кларк, не только знал о додо, но твердо решил найти его останки. Но только где искать?

На первый взгляд, картина выглядела отнюдь не многообещающей.

«Фактически, — писал Кларк, — на Маврикии нет такого места, где бы почва носила такой характер, чтобы сохранить случайные захоронения, попавшие в нее. Почва делится на четыре категории: твердые глины; большие массы камней, формирующие хаотическую поверхность; вкрапления застывшей лавы, которую местные называют «paves», сквозь которую не может проникнуть в нижние слои ничего; и суглинок, перемешанный с осколками пористого базальта — последний слишком многочислен и создает слишком толстый слой, чтобы что-то могло проникнуть в его массу под действием собственной тяжести. Кроме того, тропические дожди, сила которых хорошо известна, в некоторых местах настолько вымывают поверхность и достигают такой мощи, что сдвигают с места камни весом в сотни фунтов».

Написав это, Кларк внезапно пришел к новой идее. Если эти тропические дожди смывают с поверхности все, куда попадает то, что они смыли? Что, если кости додо были смыты в одну из рек? Одна из частей этой дельты представляла собой топь, прозванную местными жителями Le mare aux songes. Мистер Кларк сказал себе, что надо копать здесь, как только у него найдется время и средства, чтобы оплатить сей труд.

Он начал раскопки около 1863 года и нашел на дне одного из болот большое количество костей додо, и к огромному удивлению местных жителей-креолов, которые стояли вокруг и с раздражением взирали, как на поверхность их собственного острова извлекается то, о чем не было известно даже старикам. Теперь в результате успешных раскопок Джорджа Кларка стало ясно, что представлял собой скелет додо. Фактически, это был именно тот материал, который мог разрешить проблемы, созданные авторами рисунков, — которые не знали анатомии, по крайней мере, птичьей анатомии.

И хотя нет ни одного музея, который мог бы похвастаться аутентичными додо, есть несколько музеев, гордящихся аутентичными скелетами додо, подобно тому скелету, который был собран для Смитсоновского института Норманом Эйч. Боссом.

В американском музее естественной истории в Нью-Йорке также есть такой скелет, но этот экспонат побуждает случайных посетителей задуматься и над тем, сколько же может существовать шкура с перьями?

Дело в том, что музей располагает реставрированным образцом, выполненным в таксидермической студии Роуленд Вард в Лондоне. Ноги и голова скопированы с имеющихся образцов. Перья взяты от других птиц, соответствующего — насколько возможно об этом судить — цвета и размера. Додо дан в период нагулянного жира, поскольку именно этот его вид нам наиболее хорошо известен по рисункам.

Читать: Острова Реюньон, Маврикий и Родригес (история)

РАЗДЕЛЫ
САЙТА

Индекс цитирования